— К сожалению, его сиятельство уехали полчаса тому назад…
— С госпожой Лубянской?
— Да, он хотел заехать за ней.
Насте показалось, что прекрасный мраморный пол, украшенный мозаикой, запечатлевшей подвиги античных героев, вот-вот разверзнется под ней и она упадет в пропасть, из которой ей уже никогда не выбраться. Она закрыла глаза, покачнулась, но дворецкий, а следом за ним появившийся в дверях Багрянцев поддержали ее и не позволили упасть.
— Присядьте на минутку, Настя. — Поэт проводил ее до кресла, но она попыталась оттолкнуть его руку.
— Я… я должна ехать, Фаддей Ильич. Я должна увидеть его.
— Разумеется, Настенька! Я полагаю, что вы правы, и мы немедленно отправимся за ними. Но все-таки присядьте ненадолго, сейчас нам принесут вина. — Багрянцев кивнул головой огорченному дворецкому. Тот позвонил лакею, попросил его принести легкого вина и шепотом дал ему несколько указаний. Слуга ушел, а через несколько минут появился уже другой лакей, с графинчиком вина и двумя рюмками на блестящем серебряном подносе.
Дворецкий отослал слугу и, взглянув, как Настя отпила из рюмки, спросил ее:
— Вам лучше, мадемуазель?
Фаддей последоват ее примеру, выпил полную рюмку и с не меньшей, чем дворецкий, заботой также спраг вился о ее самочувствии.
Настя глубоко вздохнула и с удивлением обнаружила, что вино на самом деле успокоило ее. Мысли ее больше не свивались в клубок, не путались, и сердце тоже успокоилось, а разум прояснился, словно небо после весеннего ливня.
— Да, мне намного лучше, благодарю вас. — Она виновато посмотрела сначала на дворецкого, потом на Фаддея. — Я поступила опрометчиво, когда вздумала приехать сюда, я знаю это, но… но мне нужно было поговорить с графом, поверьте, очень нужно… И я так надеялась, что его сиятельство будет дома!
Дворецкий улыбнулся ей, обнаружив потрясающую осведомленность в причинах ее тревоги.
— Не знаю, правильно ли я поступил, но я уже приказал заложить для вас коляску ее светлости, старой графини. Ксения Романовна сейчас в своем поместье. Это по рязанской дороге в двадцати верстах от Москвы. Тамошний священник должен завтра обвенчать графа и его невесту. Скажу по секрету, графиня страшно огорчена, что его сиятельство женятся на этой женщине, а не на вас, сударыня! Ксения Романовна уехала сегодня рано утром, даже не попрощавшись с ним, вот граф Сергей и помчались следом, замаливать грехи, очевидно!
— Старший граф уехал вместе с ними? — спросил Фаддей.
— Не думаю, — дворецкий пожал плечами. — Сегодня рано утром они встретились в кабинете, потом граф Андрей выбежал из кабинета, хлопнул сердито дверью и прокричал: «Ноги моей не будет на твоей свадьбе, гм… болван тупоголовый!»
Фаддей крякнул и посмотрел на Настю.
— Если вы хотите увидеть Сергея побыстрее, нам следует незамедлительно выехать! — поторопил он.
Настя посмотрела на дворецкого, улыбнулась ему и сказала:
— Благодарю вас. — И добавила:
— За… за все.
Двумя часами позже Настя и Фаддей сидели на первом этаже постоялого двора и наблюдали за дорогой с зоркостью кошки, стерегущей у норки мышь. Багрян-цев расспросил прислугу и заверил свою спутницу, что они благодаря кучеру графини, знавшему окрестные проселочные дороги как свои пять пальцев, обогнали дорожную карету графа и появление его сиятельства следует ожидать с минуты на минуту.
Настя то вставала и, нервно ломая пальцы, переходила от одного окна к другому, то опять садилась и пристально следила за проезжавшими мимо или въезжавшими во двор экипажами, чувствуя, как слабость и головокружение вновь овладевают ею. Казалось, ее мучениям не будет конца. Но вдруг Багрянцев вскрикнул радостно и показал ей на большую черную карету с хорошо известным ей гербом. В тот момент, когда экипаж графа замедлил ход, чтобы разминуться со встречным тяжело груженным фургоном, Настя поднялась с лавки, на которую присела до этого. Сердце ее почти выскакивало из груди. Свернет ли карета на постоялый двор или проедет дальше?
В окне кареты она увидела лицо Фелиции Лубянской и вздрогнула от огорчения. Так улыбаться могла лишь бесконечно счастливая и любимая мужчиной женщина!
Сердце Насти оборвалось. Только сейчас она поняла, что не в ее силах что-либо теперь изменить. Даже если она и повинится Сергею в своих ошибках, он не сможет жениться на ней. Всего несколько часов составили разницу между счастьем на всю жизнь и вечным страданием о потерянной любви, которые она так неосмотрительно потратила на слезы и сомнения!
Настя посмотрела на Багрянцева и сказала:
— Я передумала встречаться с графом, Фаддей Ильич! Прошу вас, увезите меня отсюда!
Фадцей удивленно посмотрел на нее и с неподдельным огорчением махнул рукой.
— Ну, что ж, я вам не судья! Велю приготовить коляску, — и вышел из комнаты, удрученно покачивая головой.
Глава 33
Фелиция просто глазам своим не поверила. Неужели хорошенькая барышня в зеленом капоре, мелькнувшая в одном из окон постоялого двора, на который они заехали, чтобы напоить лошадей и пообедать, действительно Анастасия Меркушева? Неужели эта девчонка осознала свою глупость? Неужто она посмела отправиться в дом Ратмановых, чтобы сообщить ему о переменах в своем сердце, и, узнав о том, что он направляется в бабушкино имение, уговорила этого наглого дворецкого, не менее вредного, чем его хозяйка, одолжить ей коляску и отправилась в погоню за своим навсегда утерянным женихом?
Откуда Лубянской было знать, что именно все так и произошло с Настей? Да потому, что, окажись она на месте мадемуазель Меркушевой, поступила бы точно так же! За исключением того, разумеется, что она никогда бы не допустила, чтобы граф Ратманов выскользнул из ее рук. В этом она не сомневалась так же, как и в том, что не позволит этой негоднице встретиться с ее бывшим женихом, чего бы ей это ни стоило!
Ну почему, почему она не настояла на том, ' чтобы не заезжать на этот чертов постоялый двор! Ничего с лошадьми не случилось бы, да и они с графом не умерли бы с голоду. До поместья оставалось чуть более десяти верст, а значит, всего через несколько часов она в полной мере смогла бы насладиться своей победой, отпраздновать ее, похоронив навсегда надежды графа жениться на этой несносной Анастасии Меркушевой.
И вот эта бывшая невеста здесь!
Фелиция яростно сжала зубы и весьма неприлично выругалась про себя. Пока не произнесены клятвы перед алтарем, пока ее палец не обхватит обручальное кольцо, и речи не может быть о покое. Однако на что эта девица надеется? Чего хочет добиться? Сергей согласился жениться на другой и, будучи человеком долга и чести, ни за что не нарушит данного ей слова. При этой мысли Фелиция вздохнула свободнее и удовлетворенно улыбнулась.
